Вена schnellstens 2019


Как уже было сказано выше, почти месяц понадобился мне для того, чтобы разобрать венские фото 🙂 За это время я не то, чтобы подзабыла содержание моего судорожного венского марш-броска — такое забыть сложно — но как то притупилось острое желание его расписывать. Но — придется, ибо память моя девичья, коротка и очень, очень избирательна, и одна лишь регулярная фиксация впечатлений гарантирует их общую сохранность.

Впрочем, самое главное — то есть с чего это вдруг, не особенно считая наличность, я меньше, чем за неделю сорвалась в Австрию — об этом я уже писала. Босх и Барышников. Повторяться не буду. Но Вена оказалась хороша и сама по себе, и об этом стоит написать десяток-другой добрых слов.

Честно говоря, если бы не спектакль МБ, я бы навряд ли оказалось в ближайшее время в Вене: несмотря на все восторженные о ней отзывы, в мои ближайшие планы это destination не вписывалось. Хотя тот же Вайль так вкусно о ней писал, что хотелось, безусловно, проверить. Кстати, читая Вайля, я недоумевала, почему из всех возможных из всех возможных genii loci для Вены он выбрал не Моцарта и не Штрауса, а Малера…  недоумевала, пока не побывала там сама и не убедилась: безусловно Малер. Эклектика, смешение времен на имперской подушке, благородный германо-итальянский коктейль с привкусом Российской Империи накануне Первой Мировой. Впрочем, при всем своем величии Вена оказалась «не моим» городом – не Нью-Йорк и не Лондон, куда я буду возвращаться снова и снова. Но чем-то она мне понравилась – и я, кажется, тоже понравилась ей, так что на второй день пребывания мне была подарена настоящая весна, ослепительное солнце и плюс девятнадцать – что не так уже типично в середине марта даже для среднеевропейских широт.

В первый день, старательно не думая о полубессонной ночи и раннем подъеме, я обошла едва ли не весь старый город. Слушала Баха в соборе Святого Петра, кушала штрудель в кафе, куда захаживали и Моцарт, и Бетховен, и императрица Мария-Терезия, вдумчиво медитировала на Босха, Брейгеля и Тинторетто. Видела скромную демонстрацию в поддержку прав сексуальных меньшинств – и «скромное полицейское прикрытие», следовавшее за ней в отдалении (си пикчерз). Радовалась гендерно-правильным светофорам. Под вечер, когда казалось и сил никаких не оставалось, дошла до Дома Музыки – удивительного интерактивного музея, ко всем прочим достоинствам открытого до позднего вечера. Очень, кстати, рекомендую. Во-первых, там чудесно выстроена экспозиция истории венской музыки, от Гайдна до Малера, и никакие вики-штудии не помогут выстроить такой стройной и логичной картины движения музыкального времени. Во-вторых, там есть маленький, но на удивление хороший кинозал с волшебной акустикой, где нон-стопом транслируется видеозапись фрагментов выступлений венского филармонического. Так как билета в Филармонию мне не досталось – пришлось довольствоваться видео; но, возможно, я только выиграла: для того, чтобы так увидеть саму и саму филармонию, и оркестр, и дирижерскую работу, нужно было бы покупать баснословно дорогое место в первые ряды партера. И, в-третьих, в этом музее представлена весьма любопытная интерактивная экспозиция, доходчиво поверяющая алгеброй гармонию, то есть объясняющая дилетанту буквально на пальцах – ибо везде сенсорные экраны – как рождается, преобразуется в пространстве и воздействует на человеческое сознание звук. По пути домой обнаружила кабачок «У Сальери» — заходить на всякий случай не стала. Да, а все знают, что Сальери был учителем Бетховена или не я одна такая темная 😕

Второй день – воскресенье – был богат открытиями. Для начала оказалось, что большинство магазинов в Вене закрываются уже в субботу после обеда и далее открываются только в понедельник утром. В незапамятные времена так было и в Финляндии – но мне казалось, что времена те давно уже канули в лету. Но нет. В результате судорожных поисков (я ведь понимала, что после Спектакля просто так не усну) был найден единственный на весь центр супермаркет, где я прикупила гостинцев дочери, отвратительного айсвайна (предупреждать надо было, что эта дрянь – сладкая) и самого вкусного с моей жизни бри – с трюфелями. Этот день вообще оказался богат на гастрономическое счастье, так как ближе к обеду я набрела в окрестностях Бельведера на восхитительнейший кабачок, где к чаемому тафельшпицу (который, впрочем, оказался обычной телятиной с вареными овощами) мне принесли тающее во рту пюре из шпината и нежнейшие драники. И еще местное, на собственной пивоварне сваренное пиво. Категорически не ЗОЖ, но немыслимо вкусно. Кстати там, в этом ресторанчике, аккуратно припрятанным в стене неподалеку от входа в парк, я окончательно убедилась, что поездка удалась: сидя за столиком на улице, нежась на почти что летнем солнце в столице Австрии, попивая пиво и отрабатывая обязательный ежедневный практикум по итальянскому.

Что же касается самого Бельведера – то зря меня отговаривали некоторые товарищи от посещения дворца: художественный музей там замечательный, хотя совсем иного рода, нежели Музей Истории Искусств; и Климт, ради которого все туда бегут – далеко не самое в нем занимательное. В парке же прекраснее всего его доступность: вот вы можете себе представить в Петергофе физкультурников на пробежке? А в Бельведере – бегают запросто. Одно жаль – не сезон, и все фонтаны были пусты и мертвы; полагаю, что летом, когда включают фонтаны и струи воды взлетают к ярко-синему венскому небу в ослепительно-солнечном свете, парк становится намного величественнее. Впрочем, во всем надо видеть положительные моменты: непременный бонус туриста в межсезонье – отсутствие толп; полагаю, в июне там не протолкнуться.

Еще одним сюрпризом оказалось то, что венский старый город – это совсем не Вена, а, скорее, музей под открытым небом, имеющий очень опосредованное отношение и к Вене нынешней и даже к Вене времен начала прошлого века. Не считая Брейгеля и Босха, все наиболее достойное внимания расположено по Кольцу и за пределами Кольца – там начинается простор, имперство, жизнь. Там же начинается и двадцатый век, плавно переходящий в двадцать первый: бетонная, испещрённая граффити набережная Дуная (ни разу не голубого), Дом – точнее, область Хундертвассера (потому что есть еще и дом-музей). Все самые красивые здания – Ратуша, Опера, Филармония, Музей Истории Искусств – все они тоже выстроены по кольцу, хотя и внутри него. Хорошо, что я догадалась об этом уже на второй день утром, так что после посещения Бельведера я встала на круг и пошла, и пошла, и ходила, пока не дошла до Барышникова. Но это уже отдельная история.

To make a long story short: город прекрасный, достойный всяческих восторгов, но без веской причины я вряд ли поеду туда еще раз. При всей своей имперской пышности и просторной щедрости есть в этом городе нечто… точнее, чего-то важного в нем нет. Тайны? Загадки? Венецианского надрыва, нью-йоркской непостижимости, лондонского – невыносимого – культурного прессинга? Может быть. Но я благодарна Вене не только за Барышникова, но и за Малера: только после этой поездки я его по-настоящему расслышала.

P.S. А кухня местная все же очень, очень нездоровая. Шницель, захер, штрудель, венские вафли, käsekrainer – все это цветочки. Ягодки были перед отлетом, уже в аэропорту, где ваша покорная слуга завтракала Wiener Kaisersemmeln с горячим ветчинно-колбасно-сырным «хлебцем» — ставлю хлебец в кавычки, потому что хлебного в нем – только форма, в виде буханки. Лежит такая буханка ветчины в горячей витрине и слезится сыром. От нее вам отрезают ломоть, вкладывают в свежеиспеченную кайзер-булочку, еще подогревают – и самый вкусный завтрак на свете готов. Он же обед и ужин. И даже два дня предстоящего поста, уже шуршащие голодными щупальцами в подсознании, не могут испортить удовольствия…

 

Фотоальбом: https://www.facebook.com/olga.makeeva.334/media_set?set=a.2206216526124047&type=3